Как устроена психика. Четыре взгляда современной психотерапии.

Продолжаем разговор про четыре наиболее популярных направления современной психотерапии: когнитивно-поведенческую терапию, психоанализ, гештальт-терапию и юнгианский анализ. В первой части статьи я постарался описать каждое направление как бы изнутри него самого, в их собственной логике и разобраться с их основным понятийным аппаратом (ссылка на первую часть вот).

Дальнейшая моя цель - найти внутри этих направлений ответы на несколько базовых вопросов, которыми наверняка задается любой человек, изучающий психологию или находится в поиске подходящего специалиста.

В этой части статьи будем разбираться, как вообще устроена психика человека с позиции четырех психологических направлений. В следующей части и поговорим о том, что такое бессознательное, а в дальнейших посмотрим, откуда берется страдание и какая роль прошлого в жизни человека, поговорим о методах работы каждого направления, месте терапевта, а также о самом главном - какова цель работы с психотерапевтом, что есть выздоровление и возможно ли оно.

Итак, сегодня у нас самый первый и очевидный вопрос: как же устроена психика. Если психика человека является объектом изучения психологии как науки, то закономерно выяснить, как представляют ее устройство разные психологические направления - и соотносятся ли между собой модели, предложенные разными школами. Пойдем как в прошлый раз - сначала КПТ, затем психоанализ, гештальт и завершим все Юнгом.

Когнитивно-поведенческая терапия отличается от других направлений тем, что описывает внутреннее устройство психики минимально. Однако здесь важно не приписывать ей сразу единой позиции: три её волны расходятся в том, признают ли они внутреннее устройство вообще. Общее у них лишь методологическое основание, но ни одна из волн не строит модель психического аппарата в психоаналитическом смысле - все держатся ближе к наблюдаемому и проверяемому.

Первая, поведенческая волна, не рассматривает устройство психики как предмет вовсе. Психика для радикального бихевиоризма - это чёрный ящик. Наблюдению доступны стимул, реакция и подкрепление, а внутреннее содержание объявляется нерелевантным для объяснения поведения.

Вторая, когнитивная волна Бека, вводит собственно внутреннюю модель, а вернее схему уровней: автоматические мысли на поверхности, промежуточные убеждения под ними, глубинные убеждения, или схемы, в основании. Из трёх волн только она предлагает внутреннюю структуру, и структура эта прикладная, преследующая задачу найти точку воздействия.

Третья волна (к которой относят терапию принятия и ответственности, диалектико-поведенческую и метакогнитивную терапию) смещает интерес с содержания и архитектуры мыслей на отношение человека к ним. Существенной становится именно функция мысли и дистанция до неё, а не строение системы убеждений как таковое, и тут даже та скромная структура, которую вводила вторая волна, частично теряет свое значение.

Интересно, что к минимализму когнитивной модели Бек в свое время пришёл, отталкиваясь от психоаналитической модели. Когда он, будучи активным сторонником психоаналитического подхода, попытался эмпирически доказать верность психоаналитической теории депрессии, к удивлению для себя обнаружил, что данные его наблюдений её не подтверждают. К этому факту добавилось его наблюдение, что разные аналитики выводят у одного и того же пациента разные глубинные конфликты, что не может быть верным - пациент-то один и тот же. В итоге заключил, что теория, не поддающаяся однозначной проверке, ненадёжна как основание для лечения («Cognitive Therapy and the Emotional Disorders», Beck, 1976). Отсюда родилась его установка описывать лишь то, что доступно наблюдению и измерению. Поэтому и вопрос о том, что представляет собой психика в "ненаблюдаемой" и "непроверяемой" глубине, для КПТ остается открытым.

Психоанализ вывел самые подробные модели внутреннего устройства психики, и именно поэтому на нём отчётливее всего видно, что единого устройства нет даже внутри одной традиции. Здесь также важно не смешивать несколько моделей в одну и посмотреть в целом.

Уже у самого Фрейда моделей психики две. В топической модели «Толкования сновидений» психика делится по степени доступности сознанию на сознательное, предсознательное и бессознательное (Freud, 1900). Позже, в работе «Я и Оно», он переходит к структурной модели, где психика - это поле постоянного конфликта трёх образований, Оно, Я и Сверх-Я («The Ego and the Id», Freud, 1923). Интересно, что вторая модель не отменила первую, а как бы легла поверх неё и применялась совместно.

Дальнейшие ветви расходятся ещё сильнее и рождают собственные представления об устройстве психики. Эго-психология (Х. Гартманн, А. Фрейд) остаётся в тройной схеме Оно, Я и Сверх-Я, но вносит важную поправку в её строение. У Фрейда Я целиком поглощено конфликтом: оно лишь посредник, который улаживает столкновение влечений и запретов и не имеет собственной, независимой жизни. Гартманн же утверждает, что у Я есть функции, которые развиваются сами по себе, а не рождаются из борьбы в том числе восприятие, память, мышление, моторика. Эту автономную, изначально бесконфликтную область Гартманн назвал "бесконфликтной сферой Я". Тем самым часть психики выводится из-под власти конфликта и получает собственные законы развития.

За этой поправкой стоит более крупный сдвиг: слабое фрейдовское Я, вечно раздираемое влечениями и запретами, становится у эго-психологии сильным и самостоятельным, а в центр модели выходит не конфликт, а адаптация, то есть приспособление Я к реальности. А. Фрейд достроила эту картину со стороны защит: она систематизировала защитные механизмы (вытеснение, проекцию, сублимацию) как регулярные функции Я, как инструменты, которыми оно поддерживает равновесие. Устройство психики в этой ветви задаётся уже не столько балансом трёх инстанций, сколько силой Я и богатством его приспособительных и защитных средств.

Традиция объектных отношений описывает психику как внутренний мир интернализованных отношений, впитанных образов себя и значимых других. Если в структурной модели Фрейда психика устроена как система энергий и инстанций, которые давят друг на друга, представляя психику как поле напряжений, то здесь устройство психики представляется скорее как карта связей между внутренними образами. Её единица это связка из трех элементов: образ себя, образ значимого другого и соединяющее их чувство, страх, любовь или обида.

Есть и своя архитектура: детская психика не хранит цельные образы, а расщепляет их на хорошие и плохие. Один и тот же человек существует внутри как две отдельные фигуры, питающая и любящая с одной стороны, отвергающая и пугающая с другой, потому что младенец ещё не может свести любовь и ненависть к одному лицу. Внутренний мир поначалу расколот на идеализированные и преследующие образы. А взросление это движение от такого расщепления к способности удержать, что любимый и ненавидимый объект это один и тот же человек. В итоге устройство психики здесь задаётся мерой расщеплённости и связности внутреннего мира отношений.

По поводу фрейдовской тройки Оно, Я и Сверх-Я в самой традиции единства также нет - кто-то ее сохраняет, но меняет ее смысл и содержание, кто-то же отказывается от не вовсе (см. например работы М. Кляйн, У. Р. Д. Фэйрберна и Д. В. Винникотта).

Селф-психология Х. Кохута вводит самость как центральное образование, причём по своему строению самость не замкнута в индивиде: в неё входят селф-объекты, другие люди, переживаемые как часть собственной психической опоры. У Фрейда психика замкнута в индивиде, а Оно, Я, Сверх-Я - это внутренние инстанции одного человека, его собственный аппарат. Другие люди присутствуют в этой схеме, но как объекты - внешние цели, на которые направляются влечения, или как интернализованные фигуры. То есть сама структура принадлежит индивиду и границей проходит по нему: внутри - мой аппарат, снаружи - объекты моих влечений. А у Кохута селф-объект - это не внешний объект влечения и не полностью интернализованная фигура. Это другой человек, который переживается и функционирует как часть самого себя, как часть собственной психической опоры, оставаясь при этом другим. То есть самость разомкнута и часть её структуры расположена в отношениях с другими.

При этом у самой самости есть внутреннее строение. Кохут описал её как биполярную: один полюс это амбиции, стремление к успеху и самоутверждению, другой это идеалы, ценности и цели, на которые человек опирается. Первый полюс складывается благодаря зеркальному селф-объекту, тому, кто признаёт и отражает, второй благодаря идеализируемому, тому, на кого можно равняться. Между полюсами лежит поле, из которого вырастают способности и таланты человека, а устойчивость самости зависит от того, получили ли оба полюса достаточный отклик в раннем развитии.

Ж. Лакан вовсе отказывается от идеи представления психики как некоего внутреннего механизма с частями и деталями и предлагает принципиально иную структуру. Человек, по Лакану, не рождается готовым субъектом. Как я писал в предыдущей части, субъектом он становится, входя в язык, в систему знаков, которая существует до него и не им создана. При этом психика оказывается устроена как некое "расположение" в трёх измерениях, которые Лакан называет регистрами: Воображаемом, Символическом и Реальном.

Воображаемое - это область образов и отождествлений, в которой складывается Я как ощущение собственной цельности; исток его Лакан помещает в "стадию зеркала", где ребёнок узнаёт себя в цельном образе, хотя изнутри переживает себя разрозненным. Символическое - это порядок языка и закона, и именно он производит субъекта, вводя его в мир правил и различий. Реальное - это то, что не поддаётся ни образу, ни слову и сопротивляется всякой символизации. Сам субъект в этой картине расщеплён. Я, воображающее себя цельным, не совпадает с тем, что определяет человека в языке, со сцеплениями слов-знаков, которые движутся сами и прорываются помимо воли в оговорках, снах и разрывах речи. Полного совпадения с собой нет: то, что человек о себе думает, и то, что им движет, принадлежат разным порядкам.

Очевидно, что модели рассмотренных ветвей психоанализа лежат в разных плоскостях: одна ветвь говорит про силу влечений, другая про отношения, третья про переживание, четвёртая про язык - и понятно, что их нельзя свести к чему-то единому. В итоге они описывают разные представления о том, что вообще считать устройством психики. Очевидная несоизмеримость в подходах начинает проявляться уже здесь, внутри одного только психоанализа.

Гештальт также отвечает на вопрос об устройстве психики по-своему. Единицей описания у него становится не отдельный человек, а целостная ситуация «организм и среда», взятая вместе. Психическое располагается не внутри индивида, а на границе, где он соприкасается с миром. При этом гештальт не отрицает внутреннюю жизнь, но и не считает, что она содержится внутри изолированного человека. Там, где психоанализ и КПТ ищут устройство психики в самом человеке, в его внутренних частях или убеждениях, гештальт выносит психическое на границу контакта со средой.

Опору этот взгляд находит в основополагающем тексте школы, книге «Gestalt Therapy» 1951 года, написанной Ф. Перлзом, Р. Хефферлином и П. Гудменом (по первым буквам фамилий её принято сокращённо называть PHG). Её центральный тезис: «опыт возникает на границе между организмом и его средой». Эту границу гештальт называет контактом. Контакт - это соприкосновение человека с миром, и именно он, а не внутреннее содержимое психики, берётся здесь за первичную реальность. Всё, что психоанализ помещал в глубину, гештальт переописывает как то, что происходит в контакте, на границе организма и среды.

Отсюда следует главная особенность понимания психики в гештальте. Если психическое совершается на границе, то у него нет устойчивого внутреннего устройства, которое можно было бы описать в отрыве от среды. Гештальт предлагает понимать психику как процесс. Самость в этой традиции определяется как система контакта в каждый данный момент («Gestalt Therapy», PHG, 1951). Иными словами, самость это не то, что лежит внутри человека постоянно, а то, что всякий раз заново возникает в акте соприкосновения со средой, в вне контакта её попросту нет.

В каждый момент из общего, слабо различимого фона переживания выделяется что-то одно, наиболее актуальное, некая потребность, чувство, интерес, и становится "фигурой". Эта фигура выходит на первый план, ищет удовлетворения в контакте со средой и, будучи удовлетворённой, растворяется обратно в фоне, уступая место следующей. То, что другие школы описывают как статичную структуру психики, гештальт описывает как динамику образования и разрушения фигур на границе контакта.

У создателей гештальта была и своя внутренняя триада, отдалённо перекликающаяся с фрейдовской: Оно, Я и Личность. Но введена она была именно как возражение Фрейду. Это не три инстанции, вложенные в психический аппарат и борющиеся между собой, а три функции единого процесса контакта: способ, каким смутные телесные импульсы поднимаются к осознаванию (функция Оно), каким человек делает выбор и действует (функция Я), и каким закрепляется образ себя, сложившийся из прошлого опыта (функция Личности). Даже там, где гештальт как будто вводит структуру, он на деле описывает не части, а моменты одного процесса.

В итоге на вопрос, как психика устроена внутри, гештальт отвечает, что устойчивого «внутри» с отдельными деталями у психики нет. Есть непрерывный процесс контакта человека со средой, и этот процесс и есть психика человека. И вынув человека из его поля, из его связи со средой, мы теряем сам предмет: психическое существует только в отношениях и только на границе.

Юнгианство предлагает самую глубокую и развёрнутую схему психики из всех четырёх школ. Там, где гештальт удерживает человека на поверхности контакта с ближайшей средой, а КПТ и психоанализ замыкают психику в пределах отдельного индивида и его связей с другими людьми как внешними объектами, Юнг отказывается считать человека изолированной единицей и помещает в основание психики надличный, общечеловеческий пласт.

Структура психики строится здесь по глубине, из трёх слоёв. Верхний слой - это сознание с центром в Я, средоточие бодрствующего опыта, памяти и воли, то самое «я», которым человек себя обычно и считает. Но у Юнга это лишь малая, осознаваемая часть психики. Под ним лежит личное бессознательное, слой забытого и вытесненного, где переживания сгущаются в автономные заряженные узлы - комплексы, способные действовать почти как самостоятельные субличности. Ещё глубже располагается коллективное бессознательное - общий для всех людей пласт психики, населенный архетипами - то есть изначальными формами, задающими устойчивые образы и сюжеты, которые повторяются в мифах, религиях и снах разных эпох и культур. Таким образом, Юнг единственный, кто выводит глубину человека за границы его отдельной жизни - к тому, что старше индивида и принадлежит всему человеческому роду. Психика в его понимании не заперта внутри человеческой биологии, она укоренена в общечеловеческой глубине и через неё связана с чем-то значительно большим.

Поверх этих слоёв Юнг описывает также несколько ключевых образований, через которые психика через которые психика себя проявляет и организует. Персона - это обращённое к миру лицо, роль и маска, посредник между человеком и обществом. Тень - это всё вытесненное и непризнанное, то, что человек в себе отвергает и охотнее видит в других. Анима или Анимус - это внутренний образ противоположного пола, мост между сознанием и глубиной. А над всем этим стоит Самость, которую Юнг понимал как центр и одновременно охват целого, организующее начало, объемлющее и сознание, и бессознательное.

У этой глубины есть закономерное следствие, отличающее Юнга от всей западной психологии. Двигаясь к надличному и к вопросу о смысле, он единственных выходит к границе, которую остальные школы обходят стороной - к области духовного опыта и к восточным представлениям о человеке и его устройстве. Но об этой границе и что лежит за ней мы поговорим как-нибудь в другой раз.

Получается, что дело даже не в том, что все направления по-разному отвечают на общий вопрос об устройстве психики. Дело в том, что нет даже общего вопроса: они расходятся даже в том, есть ли у психики внутреннее устройство вообще и что вправе считаться его частью. Такое расхождение принято называть онтологическим, то есть касающимся не разных мнений об одном предмете, а разных представлений о том, что вообще существует и что берётся за реальность. Дисциплина очевидно не имеет единого предмета изучения - и несоизмеримость выступает здесь в чистом виде, ещё без прямого столкновения утверждений, методов, целей и средств.

В следующей, третьей части продолжим разбираться и посмотрим на термин «бессознательное». Он логичным образом вытекает из предыдущего вопроса про структуру психики - каждое направление признает нечто в психике человеке, что лежит за границей его осознания и внимания и происходит как бы само - без его контроля и понимания. Но что это такое, в чем его причина и как оно устроено? Я возьму фрейдовсккое "бессознательное" как основу и попытаюсь сравнить с этим понятием то, как понимают неосознаваемые процессы представители всех рассмотренных направлений.

Когда статья выйдет, ссылка на нее будет здесь, а если не хотите ее пропустить, подписывайтесь на наш телеграм.