Что такое бессознательное. Четыре взгляда современной психотерапии.

Продолжаю рассказывать про взгляды четырех наиболее популярных направления современной психотерапии: когнитивно-поведенческую терапию, психоанализ, гештальт-терапию и юнгианский анализ. В прошлой статье я рассказал вам о понимании структуры психики человека с точки зрения каждой из школ - и некоторых популярных ответвлений внутри каждого направления. Почитать статью можно тут).

В этой статье поговорим о том, что такое бессознательное с позиции четырех психологических направлений. Что же на самом деле управляет человеком, что остается вне его внимания и осознания, чем наполнен этот слой психики, слой ли это вообще, откуда он берется и что с ним делать. Поехали разбираться.

Каждое направление так или иначе признает нечто в психике человеке, что лежит за границей его осознания и внимания и происходит как бы само - без его контроля и понимания. Я взял фрейдовсккое "бессознательное" как основу и попытался сравнить с этим понятием то, как понимают неосознаваемые процессы человеческой психики представители всех рассмотренных направлений.

Ранняя поведенческая традиция, которая, как вы помните, держит путь от Павлова и его экспериментов с собаками, не ставила вопроса о бессознательном: содержимое человека как "чёрного ящика" выносилось за рамки анализа как недоступное наблюдению. Когнитивная волна Бека и современная когнитивно-поведенческая терапия признаёт неосозноваемое, но это не то же самое, что бессознательное в других традициях. Это понятие скорее соотносится с Фрейдовским понятием предсознательного, чем с бессознательным. Предсознательное у Фрейда - это содержание, которое сейчас вне фокуса, но становится осознанным при направлении внимания. Бессознательное же в строгом смысле удерживается активной силой, вытеснением, и вернуть его в сознание простым направлением внимания нельзя, для этого нужна особая работа. Таким образом, как будто бы КПТ имеет дело только с первой из этих областей - тем, что может быть осознано путем направления внимания.

Но стоит напомнить, как вообще Бек пришел к такому пониманию. Пройдя психоаналитическую подготовку, он искал эмпирические подтверждения фрейдовскому бессознательному и обнаружил, что значительная часть того, что считалось глубоко скрытым в бессознательном, на деле лежит довольно близко к сознанию. Стоит только направить внимание пациента, и тот замечает поток своих быстрых мыслей, прежде не осознанных. Бек так и назвал свой доклад в Академии психоанализа: «There Is More on the Surface Than Meets the Eye» («На поверхности больше, чем кажется на первый взгляд»). Таким образом, неосознанное Бека как будто бы частично заходит на территорию бессознательного Фрейда, но очевидно не объемлет его полностью.

Упомянем кратко про третью волну КПТ. Третью волну больше занимает не содержание неосознаваемых мыслей, а автоматизм отношения к ним, и то, как человек сливается с мыслью и действует по ней, не замечая этого. Но и здесь неосознаваемое не становится носителем скрытого смысла как у Фрейда или Юнга. Оно остаётся привычным автоматическим образом реагирования, с которым работают через осознавание, а не через истолкование.

Итак, одной стороны, КПТ, особенно ее третья волна, как будто бы больше других школ верит верит в потенциал осознанности человека. Через работу с вниманием, она раздвигает границы осознаваемого и верит, что человек способен уловить и перестроить то, что прежде работало автоматически. Однако с другой стороны КПТ отрицает вес и смысл того, что осознанию не поддается. Это высокая цена: отсекая бессознательное как незначимое, КПТ сужает человека только до его сознательного мышления и биологических автоматизмов, оставляя за пределами глубинный, смысловой слой, в котором другие школы видят самое важное.

Психоанализ полностью стоит на бессознательном. Понятие бессознательного старше психоанализа и восходит к философии XIX века, но именно психоанализ впервые придал ему клинический смысл. Здесь оно впервые в нашем ряду получает полную силу и самостоятельность, хотя наибольшего достоинства достигнет у Юнга. Психоанализ как направление внутренне очень неоднороден, и за термином "бессознательное" даже внутри самого психоанализа скрываются разные о нем представления. Начнем конечно с основоположника направления - З.Фрейда.

У Фрейда бессознательное - это прежде всего вытесненное: "влечения" изгнанные из сознания, потому что оказались невыносимы, и активно удерживаемые там. Влечение коренится в теле, в биологии, но в психике оно преобразуется в свои производные - желания, образы и фантазии, наделенные смыслом. Само бессознательное работает по особым законам, которые Фрейд назвал первичным процессом. В нём не действует время (давнее переживание остаётся таким же достоверным), несовместимые желания уживаются рядом, а смыслы свободно перемещается и сгущается - заряд с важного переживания переходит на случайную деталь, а несколько образов сливаются в один. Таким образом, содержание бессознательного проявляется в искажённом, зашифрованном виде. У этого искажения есть причина: столкновение вытесненного желания, которое рвётся к выражению, и внутреннего запрета, который не пропускает его непосредственно.

Запретное желание в конечном итоге всё-таки выражается, но чтобы обойти запрет, изменяется до неузнаваемости. Замечу, что у Фрейда (да и вообще в психоанализе) за искажённым бессознательным образом всегда стоит некое осмысленное содержание - и в этом главное расхождение с КПТ: если там ниже порога внимания лежат автоматизмы без скрытого смысла, то здесь замаскированное, но осмысленное содержание. Ближайшее продолжение линии Фрейда, эго-психология, это понимание почти не меняет: она наследует фрейдовское вытесненное, смещая внимание с раскрытия скрытого на укрепление Я и приспособление к реальности. Но к этому мы еще вернемся в дальнейшем.

Традиция объектных отношений отношений остаётся верна фрейдовской идее динамического бессознательного (оно активно, недоступно прямому наблюдению и определяет жизнь человека помимо его воли), однако наполняет бессознательное иным содержанием. Здесь в его основе лежат не вытесненные влечения, а ранние отношения, усвоенные прежде, чем ребёнок научился говорить: образы себя и значимых других, впитанные в младенчестве и продолжающие изнутри управлять взрослой жизнью. Если у Фрейда бессознательное - это вытесненное, то, что было в сознании и оказалось изгнано, то У М. Кляйн бессознательные фантазии присутствуют с самого начала жизни и не вытеснены, а изначальны: младенец с первых месяцев переживает свои связи с объектами, и любящие, и разрушительные, и эти фантазии структурируют его опыт раньше всякого вытеснения. Бессознательное в этой традиции это не вместилище запретных влечений, а внутренний мир отношений, доставшийся человеку из детства. Он сложился в младенчестве, прежде чем ребёнок овладел речью и научился удерживать сознательные воспоминания, и потому взрослый не может ни вспомнить эти отношения, ни выразить их словами, хотя они продолжают определять его чувства и связи.

Селф-психология Кохута идёт ещё дальше и дает свое понимание наполнения бессознательного. Идея динамического бессознательного сохраняется, но в основе его у Кохута лежат базовые потребности самости. И таких потребностей три: зеркальная (то есть нужда быть увиденным и признанным), идеализирующая (нужда опереться на сильную и надёжную фигуру) и близнецовая (нужда чувствовать своё сходство с другими людьми). Удовлетворяют их не объекты в обычном смысле, а т.н. селф-объекты - то есть другие, которые переживаются не как отдельные личности, а как часть собственной психической опоры. Кстати, именно этим Кохут расходится с объектными отношениями. У Кляйн внутри психики другие живут как целостные фигуры (внутренняя мать, внутренний отец, каждый со своим характером). У Кохута же другой присутствует внутри не как отдельная личность, а как роль, которую он выполняет для самости. Это тот, кто отражает, и тот, на кого можно опереться. То есть важным здесь становится не то, кто этот человек сам по себе, а то, что он даёт самости.

Возвращаясь к трем потребностям, отмечу, что эти сами потребности человек по большей части не осознаёт, но именно от них зависит, переживает ли он себя цельным. В норме ребёнок постепенно присваивает функции, которые сначала выполняли за него взрослые, и учится сам поддерживать в себе устойчивость и самоуважение. Там же, где отклика систематически не хватало, в бессознательном остаётся не вытесненное желание, удерживаемое запретом, как у Фрейда, а дефицит, недостроенная опора. Отсюда и особая хрупкость самости: поскольку (по Кохуту) она держится на отклике других, то при его нехватке она теряет связность, что переживается как падение самооценки, стыд или ощущение пустоты. На этом строится понимание бессознательного: это слой глубинных, необеспеченных потребностей в другом, недополученное в своё время признание, продолжающее скрыто определять жизнь взрослого человека.

И последняя ветвь психоанализа, направление Ж. Лакана. Как вы помните, в его модели психика разложена на три регистра, Воображаемое, Символическое и Реальное, и бессознательное относится к Символическому, то есть к сети слов, знаков и правил, в которую человек погружён с рождения (то есть не под Я, и не внутри человека). Я при этом принадлежит Воображаемому, регистру иллюзорной цельности. То есть Я и бессознательное у Лакана находятся в разных регистрах: Я - это представление о цельности из Воображаемого, а бессознательное - это языковая структура из Символического, которая это представление разбивает. Это и есть его "расщеплённый субъект": то, что я про себя думаю (Я, Воображаемое), и то, что мной движет (бессознательное, Символическое), не совпадают. По сути Лакан взял у Фрейда два механизма работы бесознательного (смещение и сгущение) и показал, что это ровно те же два механизма, что работают в языке - метонимия и метафора. То есть Лакан не метафорически, а буквально утверждает: бессознательное работает по правилам языка, потому что искажение бессознательного и есть языковые операции. И получается, что человеком движет язык, доставшийся ему извне, и он никогда не хозяин смыслов, которые сам произносит.

Закономерный вопрос, что же собирает под одним термином "психоанализ" настолько разные школы? В первую очередь дело в идее динамического бессознательного - как действующей силы, которая определяет жизнь человека и удерживается вне сознания. Общая позиция для всех ветвей в том, что бессознательное - это самостоятельная область психики со своим осмысленным содержанием и логикой, которая не переводится в сознание простым усилием внимания (как автоматическая мысль в когнитивной модели). А как проходит эта граница понимания бессознательного между всеми четырьмя направлениями, станет окончательно видно после того, как поговорим про гештальт и Юнга.

Гештальт пользуется понятием бессознательного очень ограничено, и эта ограниченность, как и у Бека, выросла из личного разрыва с психоанализом. Ф. Перлз начинал фрейдовским аналитиком и первую свою книгу построил как прямую ревизию Фрейда: она вышла в 1947 году с подзаголовком «Ревизия теории и метода Фрейда». Перлз счёл, что психоанализ увяз в абстракциях, в отвлечённых понятиях вроде Оно, Я и бессознательного, оторванных от того, что происходит с человеком в реальном опыте. Взамен он предложил вернуться к непосредственно наблюдаемому, к тому, что человек переживает и осознаёт прямо сейчас, на границе контакта с миром.

Гештальт не отрицает, что часть переживания остаётся за пределами осознавания. Осознавать - значит быть в контакте с тем, что с тобой происходит, не осознавать - значит выпасть из этого контакта. То, что психоанализ помещает в бессознательное, гештальт описывает как выпадение из осознавания: человек теряет касание с частью собственного опыта. Здесь же тонкость термина "осознавать" - в КПТ, например, осознанию подлежат мысли и автоматические реакции, и неосозноваемый пласт состоит из них. В гештальте же основной фокус смещен на чувственный опыт, и неосознанное - это прерванное чувство, недовершённое действие, ушедшая из фокуса потребность - то, что человек перестал замечать в себе и в своей связи со средой.

Есть и своя механика формирования бессознательного. Если контакт с фигурой (потребностью) прерывается, потребность не завершается и оседает в фоне как незаконченное дело, то, что в гештальте называют незавершённой ситуацией. Она продолжает исподволь притягивать внимание и энергию, оставаясь вне осознавания. Способы, которыми человек обрывает контакт и вытесняет переживание в фон, гештальт описывает как механизмы прерывания: интроекцию, проекцию, ретрофлексию, слияние (о них я писал в первой статье цикла в разделе о гештальте).

Отсюда видно различие с психоанализом. Психоанализ помещает решающее содержание в глубинный, недоступный слой, вскрыть который можно лишь особой работой, толкованием, анализом переноса и свободных ассоциаций. Гештальт же считает, что упущенное лежит не в глубине, а в настоящем моменте на поверхности переживания (чувства), и остаётся доступным - стоит только вернуть ему осознавание здесь и сейчас. Г. Йонтеф прямо противопоставлял два подхода: контакт с реальностью вместо работы с переносом, живое присутствие вместо позиции нейтрального экрана и феноменологическое внимание к настоящему вместо толкования прошлого (Yontef, 1993). Таким образом динамического бессознательного в психоаналитическом смысле, как отдельной области со своим скрытым содержанием, гештальт не предполагает. Его предмет - это настоящий момент и осознавание того, что человек в нём переживает: чувства, телесные ощущения, потребности и контакт со средой.

Юнгианство наделяет бессознательное самым большим объёмом и самым высоким достоинством из всех четырёх школ, и о бессознательном оно говорит больше, чем любая из них. Структуру я подробно описал в прошлой статье, когда говорил об устройстве психики: помимо личного бессознательного, куда уходит вытесненное и забытое, Юнг постулировал коллективное бессознательное. Здесь важно, что Юнг по сути не отменяет фрейдовское понимание личного бессознательного, а располагает над ним еще слой - надличный, несоизмеримо более глубокий.

Юнг описывал его как вторую психическую систему, общую для всех людей, которая не приобретается, а наследуется. Она населена архетипами, изначальными формами, в которых отложился опыт, накопленный всем человеческим родом за его историю. Через этот слой отдельный человек оказывается связан со всем человечеством, с его древними образами, сюжетами и способами переживать рождение, любовь, утрату и смерть, которые повторяются в мифах и снах разных эпох и культур.

Главное расхождение с психоанализом заключается в оценке бессознательного. Для Фрейда бессознательное как будто расположено "позади" - это прошлое, в котором лежат причины проблем в настоящем. Юнг же говорит о том, что бессознательное не только хранит отвергнутое и является причиной настоящего, но и подготавливает будущее развитие человека. Эту его работу Юнг называл проспективной функцией, наброском ещё не пройденного будущего пути. Бессознательное для Юнга это компенсирующая, балансирующая сила: сознание ограничено и односторонне, а роль бессознательного - вернуть психике цельность и сбалансированность. Поэтому бессознательное наделено собственной мудростью и целью - в том числе в будущем. То есть там, где Фрейд видит угрозу, которую нужно укротить, Юнг видит проводника, к которому стоит прислушаться.

От гештальта и КПТ юнгианство отстоит ещё дальше. КПТ вовсе не признаёт глубинного смыслового слоя и работает с осознаваемыми мыслями, гештальт удерживает человека на поверхности переживания в настоящем, Юнг же уходит в наибольшую глубину и наделяет её надличным содержанием и ищет за индивидуальным переживанием древний, общий для всех людей архетип, а в отдельном человеке видит носителя опыта всего человеческого рода.

Если свести все воедино, обнаруживается, что за словом «бессознательное» стоят для начала два разных ответа на вопрос есть ли вообще у психики активный смысловой слой, недоступный сознанию по самой своей природе - т.е. динамическое бессознательное.

По одну сторону оказываются психоанализ и юнгианство. Оба направления утверждают, что такой слой есть, что он несёт смысл и что без обращения к нему нельзя ни понять человека, ни получить устойчивые результаты. Психоанализ при этом дробится на четыре несовместимых версии бессознательного, от вытесненного влечения до структуры языка, а Юнг разворачивает суть бессознательного, обращаясь в большей степени не к причинам в прошлом, а к развитию в будущее, меняет отношение к нему с угрозы на источник смысла и, главное, размыкает его за пределы отдельного человека к общечеловеческому опыту.

По другую сторону оказываются когнитивно-поведенческая терапия и гештальт. Ни та, ни другая не постулируют скрытого смыслового слоя: то, что не осознаётся, для них доступно в принципе. Но и здесь единства нет, потому что доступ они понимают несходно. КПТ извлекает неосознанное вниманием и рассуждением, ловя автоматическую мысль и рассматривая её со стороны, а гештальт возвращает связь с переживанием через прямое проживание в настоящем.

Эта граница важнее, чем привычное деление глубинные и поведенческие направления. Она проходит не там, где ожидаешь: юнгианство и психоанализ она оставляет вместе, а гештальт, при всей его глубине и гуманистической родословной, отправляет на сторону КПТ. И, в отличие от разговора про устройство психики вообще, дело здесь уже не только в несоизмеримости понятий. Когда одна сторона утверждает, что без работы со скрытым содержанием устойчивое изменение невозможно, а другая отвечает, что человек меняется за счёт доступного и вскрывать скрытое не требуется, перед нами оказываются два несовместимых утверждения об одном и том же, и одно из них исключает другое. К выявленному ранее онтологическому расхождению здесь впервые добавляется прямое противоречие.

В следующей, третьей части будем говорить о том, что такое страдание, откуда оно берется и какая роль прошлого в жизни человека по мнению четырех направлений. Когда статья выйдет, ссылка на нее будет здесь, а если не хотите ее пропустить, подписывайтесь на наш телеграм.